ПривЖД в годы Великой Отечественной войны

Фоменко

Дмитрий Григорьевич Фоменко

Война меня застала в локомотивном де­по Котельниково Сталинградской железной дороги, где я находился на студенческой практике по­мощником машиниста паровоза. Водили грузовые поезда на участке Котельниково - Сальск. Сразу же была установлена дис­циплина военного положения. В июле 1941 года по приказу всех студентов с практики возвратили в Ростовский институт. Учеба продолжалась по сок­ращенной программе, занятия проходили ежедневно без выход­ных. До обеда занятия, после обеда копали окопы и заградитель­ные рвы. В декабре нас, студентов старших курсов, вызвали в рай­ком партии и сообщили, что к Ростову прорвалась колонна тан­ков противника, будем отражать наступление бутылками с зажигательной смесью. Но наши самолеты разбили эту колонну. Нас 25 декабря отправили в Тбилиси, там в спешном порядке закончи­ли институт и получили дипломы.

В просьбе отправить на фронт отказали. По распределению по­пал в Сталинград. В 1942 году работал паровозным диспетчером на переправе Сталинград - Владимировка. В 1943 году перевели в депо Сталинградское бригадиром котельного цеха, ремонтирова­ли паровозы. Там же нами был сконструирован передвижной душ от паровоза для помывки военных во время затишья у линии фронта. Позже душ я сопровождал до фронта и передал военным.

В конце 1943 года перевели в депо Грязи, где работал котель­ным мастером - ремонтировали и восстанавливали паровозы.

Часто нас бомбили немецкие самолеты. В одной из бомбежек у меня на глазах был убит мой друг Василий. Его диплом и брит­венный прибор храню у себя как память о погибшем друге. Хо­тел передать его родителям, но не нашел их. Работали день и ночь с небольшими перерывами на отдых. Жил в бригадном до­ме, спать часто приходилось не раздеваясь, в рабочей спецовке. Питание было только для поддержания сил. В результате забо­лел цингой. В 1944 году перевели в депо Ртищево котельным мастером. В Ртищеве и встретил День Победы.

 

БрюханскаяЛюбовь Петровна Брюханская

Нас, девчонок, пригласили в обком комсомола на совеща­ние. После его окончания один из военных ска­зал нам: "Вы днем и ночью видите, как горит небо над Сталинградом. Большие потери, не хватает людей. Кто из вас согласен помочь Сталинграду?". Конечно, мы все согласились.

У дверей стояла огромная машина "студебекер". Нас погрузили в эту машину - и вперед! Через сутки нам выдали обмундирование и пове­ли в овраг - на учебные стрельбы (посмотреть, кто на что способен). Стрелять, конечно, ни одна девушка не умела. Пули летели куда хотели. Я тоже стреляла и все три пули уложила в "десят­ку". Пришлось признаться, что окончила при воен­комате курсы Осоавиахима. И старший по группе решил - пойдет в разведку.

В штабе мне присвоили звание младшего лей­тенанта, дали в подчинение 10 человек. Одному из них было 40 лет. Он и обучал меня, и подска­зывал.

Взвод придали штабу фронта Рокоссовского. Мне дали собаку по кличке Лорд - он только не умел говорить, все понимал. Не раз выручал и спасал меня.

Однажды меня позвали в штаб на получение задания. Я побежала без шапки и шинели. Шел бой. А мне надо было вернуться в свою землян­ку. Она находилась совсем рядом, и я не пополз­ла, а побежала. Передо мной упал снаряд, и меня взрывной волной на 800 м уложило головой прямо в берег Волги. Мороз был 40 градусов. Пролежала я там четыре часа. Меня полностью залило водой и заморозило - осталась только левая часть лица. Нашел меня Лорд. Привел санитаров. Меня вырубили, растопили лед, подлечили — и в строй.

Однажды все шепотом из уст в уста передава­ли: Жукова ждут. А где Жуков, там победа. Был канун 7 Ноября. Ординарец Рокоссовского ска­зал мне, в какую землянку прибыть, и велел взять с собой оружие и фляжку со спиртом. Прибежала я в землянку, а там уже собрались все офице­ры. Оказалась я в последнем ряду. Мне сооб­щают: Жуков прилетел. Стояла, прижав к груди фляжку, и решила, если спросят, почему не пью, скажу - не умею. Вдруг все затихли - в землян­ку вошел Жуков со свитой генералов. Георгий Константинович, поздоровавшись, пошел вдоль строя. Тут он заметил меня и спросил: "А это кто?". Рокоссовский ответил: "Разведка".

Меня подтолкнули вперед, и я оказалась в двух шагах от Жукова с прижатой к груди фляжкой. Он спросил, почему фляжка не открыта, и я выдала заготовленный ответ: "А я не умею". Он улыбнулся и протянул мне свою, уже открытую фляжку, а мою взял. Так у меня остался сувенир - фляжка Жукова. Потом я видела и других фронтовых генералов, и даже фельдмаршала Паулюса.

Теперь, когда я вспоминаю бои, разведку и хож­дение "на животе", думаю, как я смогла? А могла же... Были большой патриотизм и большая любовь к Родине.

 

ЧерноваРаиса Дмитриевна Чернова

Ермохина Рая — семнадцатилетняя де­вочка из Саратова, в июне 22-го 1941 года услышала грозное слово "война". Как и большинство мальчиков и девочек побежала в военкомат с просьбой направить на фронт на защиту Родины, но получила от­каз, так как была еще молода. Проявив настойчивость, поступила на курсы санинструкторов. В 1942 г. после окончания курсов добилась, чтобы направили на фронт, хотя оставляли в госпитале в Саратове.

Зачислили в 84-ю стрелковую дивизию, 102 медсанбат, кото­рый располагался в 5 км от Сталинграда, в Широкой балке.

Трудно описать то время, которое пришлось пережить в Ста­линграде. Сейчас даже представить невозможно, как все это пе­режили. Кроме перевязок раненых, оказания медпомощи им, часто приходилось на машине сопровождать сундуки с медика­ментами в Сталинград, где шли ожесточенные бои. И как-то раз упала на машину бомба, машину перевернуло и засыпало зем­лей вместе с сопровождающими. Несколько часов мы были, можно сказать, в могиле, заживо похоронены. Но, к счастью, нас заметили и вытащили из земляного плена.

После Сталинграда наша стрелковая 84-я дивизия освобож­дала Воронеж, Харьков, Полтаву.

В конце 1943 года по болезни (не выдержал молодой орга­низм такой нагрузки) была направлена в Саратов. Устроилась работать в финансовую службу управления дороги. День Победы 9 мая 1945 года встретила в Саратове.

 

Клименко

Клавдия Алексеевна Клименко

Прошло много лет с тех пор, как закон­чилась Великая Отечественная война, но эхо ее до сих пор не затихает в людских душах.

Закон жизни: все хорошее забывается быстрее, а тяжелое и трагичное помнится долго. Потому-то так долго в памяти те страшные дни, казавшиеся бесконечными.

Окончив среднюю школу в Котельниково Сталинградской железной дороги в 1939 году, пос­тупила в Московский нефтяной институт.

День 22 июня 1941 года навсегда врезался в память. Навсегда остались в душе ужас, горечь, слезы...

Учебу в институте пришлось оставить, и я вернулась в Котельниково. Начались трудовые будни, которые складывались в суровые годы, годы скорби и надежды. В должности техника электро­станции была принята в отделение паровозного хозяйства станции Котельниково.

Вся работа была перестроена на военный лад, все для фрон­та, для Победы. До сих пор вспоминаются руки в мозолях от ло­пат, которыми рыли щели вокруг территории депо, электрос­танции. В эти щели мы, работники, прятались во время налетов авиации противника. Ведь рядом был Сталинград, и немцы с остервенением рвались к нему, чтобы открыть путь дальше на восток, к Уралу. А нам приходилось много работать с огромной ответственностью, с постоянным чувством, что начавшийся день может для многих оказаться последним.

Перед моими глазами горьким вихрем пронеслись потери сослуживцев, трагические судьбы знакомых мне людей. Но тер­пели, работали и, несмотря ни на что, приближали этот святой день - День Победы.

 

ОрешинВасилий Владимирович Орешин

В день начала войны я находился в Са­ратовском жжелезнодорожном техникуме на учебе. 25 августа 1941 года, после окончания средне­технических курсов, получил звание техника 1 класса по специальности "Движе­ние поездов". Возвращен в Котельниковское отделение Сталинградской железной дороги (от­куда был направлен на учебу). Работал поездным диспетчером.

В августе 1942 года в связи с эвакуацией Котельниковского отделения перевели в Петров Вал и по 1943 год работал поез­дным диспетчером, помощником распределительного отдела Сталинградской дороги. Очень часто приходилось ездить с про­веркой работы станций, расположенных во фронтовой полосе.

Как-то приехали на станцию Гнилооксайская. На путях стояли бро­непоезд и еще 2 поезда. Вдруг налетела фашистская авиация, разбомбила часть станции. На наших глазах погиб начальник станции. Похоронили его в Сталинграде. Много раз приходи­лось бывать под бомбежками, артобстрелами. Но самое страшное, когда погибают товарищи. Трудно сейчас предста­вить тот кошмар, который пришлось пережить в годы войны на Сталинградской дороге.

День Победы - 9 мая 1945 года встретил в Сталинграде. Ра­дость и горе смешались. Все ликовали, поздравляли друг друга с Победой, радовались и плакали, надеялись на лучшую жизнь. За участие в героической обороне Сталинграда я награжден меда­лью "За оборону Сталинграда".

 

Колчина

Валентина Ивановна Колчина

С 23 августа 1941 года начала работать на заводе № 572, где изготовляли снаряды для фронта. Два месяца была учеником фрезеровщика.

С 1 по 10 октября 1943 года работала на универсально-фрезерном станке, по 12 часов в день. В тяжелые военные годы, ког­да немцы дошли до Сталинграда, мы были на казарменном положении по 12 дней, менялись только для отдыха. С завода не выходили. Все бом­бежки саратовского железнодорожного моста, нефтебазы и других объектов Саратова я видела и испытала на себе, по­скольку завод находился на берегу Волги.

Завод был эвакуирован из Ленинграда, мужественные специалис­ты монтировали автоматы прямо на земле бывшей кондитер­ской фабрики.

Пережили все: бомбежки, голод, холод, но все выдержали, и уже с весны 1942 года завод приступил к выпуску продукции.

В конце 1943 года я заболела брюшным тифом. Пришлось уволиться, так как заболели ноги, а заводу нужны были специа­листы, способные стоять у станков по 12 часов в сутки.

 

КушмановаЮлия Ивановна Кушманова

В начале войны, летом и осенью, все учащиеся работали на сельхозработах в совхозе "Водник" за станцией Нефтяной.

В конце сентября нашу школу отдали под госпиталь, нас перевели в 32-ю школу, где мы учились в 3 смены. Рядом со шко­лой по ул. Железнодорожной тоже был госпиталь, и комиссар госпиталя каждый день приходил в комитет комсомола, чтобы забрать помощников. Зимой 1942 года со Сталинградского фронта поступало очень много раненых с обмороженными ру­ками и ногами, нам приходилось их кормить, перевязывать, пи­сать письма домой. Участвовали при переливании крови, так как оборудования не хватало. Готовили и давали концерты самоде­ятельности. Работы по госпиталю было так много, что часто мы заканчивали ее в 4 часа утра.

В начале декабря 1942 года в школу прибыл секретарь райко­ма комсомола и объявил всех школьников старших классов мо­билизованными на работу на перчаточной фабрике. Мы шили двупалые перчатки, душегрейки из меха (под шинели), портянки и многое другое по заказу с фронта. Работа­ли по 12 часов, часто в ночную смену.

С выходом в июле 1943 года Указа Президиума Верховного Совета, в котором запрещалось брать на производство учащих­ся старших классов, так как нужно было готовить специалистов на будущее, мы возвратились в школу. Нам создали все условия, и в 1943 году со всеми вместе я окончила 10-й класс.

 

ЕфимовТимофей Иванович Ефимов

Форсировав Дон и пройдя кило­метров 50 по запыленной степи, мы закрепились на рубеже вблизи Сталинграда, в степной балке. Вырыли окопы, оборудовали позиции и при­готовились к встрече с врагом.

На следующее утро после тревожной ночи я и мой друг по окопу прикорнули. И вдруг проснулись от звука нарастающего гудка. Нам показалось, что заработали заводы и своими гудками призывают на работу. И тут рвануло. Да так, что наш блиндаж осыпался. Начался кошмар бомбежки.

Когда улетели самолеты, мы огляделись и уви­дели куски железнодорожных рельсов. В них были просверлены дыры, и они-то создавали звук, похо­жий на заводские гудки.

А вообще-то этот шумовой эффект сброшенных кусков рельсов, дырявых бочек и другого хлама очень сильно давил на психику, особенно ново­бранцев. К счастью, в этот раз у нас на батарее потерь не было. Командир орудия определил нас с другом подносить снаряды к орудию. Снаряды были тяжелые, мы быстро приноровились и стали их под­носить на плащ-палатке.

Начались тревожные военные будни. Некоторые фронтовики уверяют, что, побывав на передовой, уже не боишься смерти. Не знаю, как кому, а нам было страшно. Так началась наша сталинградская эпопея.

Где-то в середине ноября выдался тихий, теплый день. Солнце не по-осеннему светило очень ярко. В полдень в небе появилось девять немецких штурмовиков. Сделали круг над бата­реей, выстроились в "чертово кольцо" (так мы называли их построение в воздухе) и начали бомбить. Зенитки открыли ураганный огонь. Все смешалось на земле. Пыль поднялась до небес. И вот при развороте в воздухе одного штурмо­вика снаряд от зенитки попал в самолет, и он взорвался прямо над позицией. Наше громкое "Ура!", вероятно, услышано было за километр. Радость была огромная. Говорили, что наша пушка поразила этого стервятника. Да, пойди разберись! Ведь стреляла вся батарея.

Так в боях за Сталинград прошло четыре с лиш­ним месяца.

 

МолчановаАлександра Яковлевна Молчанова

В декабре 1942 года поступила в Сара­товский медицинский институт на вечернее отделение и продолжала работать хирургической медсестрой в дорожной клинической больнице Рязано-Уральской железной дороги. Особенно запомнился

день, когда прибыли тяжелораненые из Сталинграда, Сарепты. Раненых было настолько много, что даже негде было поставить ногу. Стояли стоны, крики - звали на помощь.

Оперировать приходилось по 10-12 часов в сутки. При тяжелейших операциях обезболивающим препаратом служили толь­ко эфирные тампоны-маски. Порой самой было жутко все это видеть. Весь медперсонал находился на казарменном положении, потому что во время налета вражеских самолетов приходилось тяжелых больных на носилках выносить в подвалы; дежурили на крыше и на железнодорожных путях. А в зимнее время операции, особенно экстренные, делали в одежде, потому что больница не отапливалась. И работали, работали, работали - день и ночь, для Победы и во имя Победы. И мы победили!

 

Николай Михайлович Бондарев

В августе 1942 года станция Котлубань, где мы жили, подверглась бомбардировке вражеской авиации. Были разрушены административные зда­ния и жилые дома. Железнодорожников перевели на казарменное положение. Отец приходил домой только есть. Мы, подростки, помогали колхозу. Фронт приближался к Дону. Все предприятия и кол­хоз эвакуировались за Волгу.

При прорыве немцев к Сталинграду наша стан­ция оказалась всего в трех-четырех километрах от фронта. Она подвергалась систематическому артобстрелу и бомбежке. На станции курсиро­вал бронепоезд, обеспечивавший безопасность прибывавших воинских эшелонов, которые здесь выгружались и шли в бой.

В феврале 1943 года, после разгрома нем­цев под Сталинградом, фронт двинулся на запад. Я с другими котлубанскими ребятами посту­пил в Сталинградскую дистанцию СЦБ и связи и после окончания курсов в 15 лет был назначен электромехаником на Котлубанский околоток. Видел во время войны и голод, и смерть. Тяжело даже вспоминать об этом. Мы помогали фронту, как могли в свои юношеские годы.

 

Судиловская

Маргарита Михайловна Судиловская

В марте 1943 года, досрочно на полгода, я закончила железнодорожный институт. В это время началось восстановление раз­рушенного хозяйства. Всех окончивших институт направляли в самые ответствен­ные точки. Мы с мужем были направлены в Лихую - одну из центральных станций России. Поэтому немцы уделяли станции большое "внимание", ежедневно авиация противника бомбила ее. Многое было разбито и разрушено, но станция работала. С большим трудом пропускались поезда с юга, груженые эвакуи­рованным оборудованием, которое на севере ставили на "ледя­ные" фундаменты и пускали в работу.

Прибывшая наша бригада должна была обеспечить работу нескольких примыкающих железнодорожных линий. Станция, имеющая 5 парков, была без электроснабжения, воды и ремон­тной базы. Ночами мы пытались собрать из утиля хоть малень­кие электростанции, чтобы дать свет и мощности, а немцы тут же налетали и разрушали налаженное нами. И так изо дня в день.

Жили мы в 50 км от станции, куда ходил поездок. Все стара­лись к его отходу все сделать. Целый день бегаешь по паркам из конца в конец, а тут налетают вражеские самолеты. После бом­бежки надо проверить, что повреждено и нельзя ли восстано­вить хоть что-нибудь, продвинуть хоть несколько составов. И спешишь на поездок.

Были и анекдотичные случаи. Бегала целый день по паркам, восстанавливала связь и так спешила к поезду, что забыла сдать в "связь" бланки. В результате в поезде меня арестовали, и я всю ночь провела в арестантской.

Постепенно наша бригада оторвалась от станционной и заня­лась непосредственно электромонтажными работами - монтаж мелких электростанций, необходимых для минимального энер­госнабжения станции.

Лихая у немцев уже давно числилась неработающей, а мы ра­ботали! И мы этим жили, и это был наш вклад в приближение Дня Победы.

Разрушенные электростанции пытались рассчитать, особен­но фундаменты, на которых решили смонтировать хотя бы по­добия дизелей. В эвакуируемых вагонах в отличном состоянии были немецкие "Бенцы" и "Зульцеры" (мелкие дизели). Одна­ко этих дизелей мы не знали, не знали хорошо и языка. Ночами подбирали части, пользуясь словарем. В управлении дороги бы­ли специалисты, но они почему-то на Лихую не приезжали. Не приехали и на пуск дизеля, который мы смонтировали из "Вен­ца" и подобранного генератора. Это была победа. Ура!

После разгрома немцев под Сталинградом работать стало спокойнее, хотя ежевечерние налеты продолжались.

Я среди мужчин была одна женщина и, "естественно", все не­удачи списывались на меня, но и все победы тоже мне приписы­вались.

Работали дальше - восстановили электростанцию в Глубокой, затем в Миллерово. Так с войны мы начали работать, война нас научила многому. С этими воспоминаниями живем всю жизнь.

 

СычевТимофей Филимонович Сычев

В июне 1943 года закончил Ташкент­ский институт инженеров железнодорож­ного транспорта и был направлен в распо­ряжение Горьковской железной дороги.

С июля по октябрь 1943 г. работал до­рожным мастером на Семеновской ди­станции пути Горьковской железной доро­ги, затем по приказу наркома Кагановича направлен на восстановление Сталин­градской железной дороги после ее освобождения от немцев. С 1 ноября 1943 г. по июль 1944 г. работал мостовым мастером Белокалитвенской дистанции Сталинградской железной дороги.

В июле 1944 г. меня назначили заместителем начальника Белокалитвенской дистанции по инженерным сооружениям. На дистанции от ст. Лихая до ст. Ковылкино 40% малых мостов и водопропускных труб были восстановлены по краткосрочной схеме с ограничением скорости движения поездов от 5 км/час до 15 км/час. Для восстановления этих сооружений мною была ор­ганизована бригада мостовиков в составе 66 человек, укомплек­тована механизмами и инструментами. За 4 месяца эта бригада восстановила 16 малых мостов и 13 водопропускных труб. Были повышены скорости движения поездов от 40 до 60 км/час.

 

МарьянчикЛеонид Исаакович Марьянчик

После очень короткого и сжатого курса обу­чения в Новосибирском институте военных инже­неров транспорта я был направлен на должность заместителя начальника железнодорожной станции Ахтуба. Теперь это город Ахтубинск Астраханской области. Там пришлось хлебнуть лиха, особенно когда немец стал рваться к Сталинграду.

... Надо пояснить, что станция Ахтуба явля­лась перевалочным пунктом с железной дороги на водный транспорт. С началом боев в городе Сталинградский речной порт перебазировался в нынешний Ахтубинск. Кроме того, через станцию шел для фронта огромный поток грузов по толь­ко что построенной в кратчайшие сроки железной дороге Сталинград-Астрахань. Эта магистраль частично заменила собой транспортную артерию под названием река Волга, перерезанную врагом в районе Сталинграда.

Станцию ежедневно бомбили. Причем всег­да в десять вечера, как по часам. Иногда и днем добавляли. Там я был дважды контужен, но прифронтовая обстановка заставляла обхо­диться без госпиталя. После разгрома 6-й немец­кой армии Паулюса получил медаль "За оборону Сталинграда". В дальнейшем я менял дислокацию вслед за линией фронта. Закончил войну на грани­це с Польшей.

  

ЯрославцеваАлександра Сергеевна Ярославцева

Я начала свою трудовую деятельность в 1941 году в должности старшего кондуктора. Во время Великой Отечественной войны работала главным кондуктором грузовых поездов станции Сара­тов-II. С ноября 1942 года по март 1943 года я возглавляла поездные и паровозные бри­гады эшелонов, доставляющих боеприпасы и воинское оборудование на Сталинградский фронт по рокадной дороге. Полностью отвеча­ла за доставку груза во вверенном мне составе на линию фронта.

Я несла ответственность за обеспечение пере­возки раненых из Сталинграда в Саратов. Под непрерывными бомбежками фашистов поездная бригада вела поезда, внося огромный вклад в победу над армией Паулюса. Позже рабо­тала начальником станции Ивановский, дежурным по станции Паницкая.

 

 

 

МалининИван Иванович Малинин

В 1941 году я работал инспектором отде­ла кадров Арчединского отделения движения. Известие о начале войны принял спокойно. Видимо, потому, что не мог представить себе всю глуби­ну трагедии, да и уверенность была, что "война до нас не докатится". В середине июля 1941 года по призыву райкома партии ушел в армию добровольцем-политбойцом. Добровольческая дивизия формировалась в г. Сталинграде в Красных казар­мах. В рядах армии я прослужил один месяц. После марш-броска на 40 километров был отчислен из армии по состоянию здоровья.

Вернулся на прежнее место работы и вскоре был избран первым секретарем райкома комсомо­ла. Война потребовала резкого изменения мето­дов работы с молодежью. Главным стало обучение военному делу на практических занятиях - стрельба, метание гранаты, рытье окопов, походы. Время показало, что полученные навыки очень приго­дились в боевых действиях. В сентябре 1941 года по инициативе райкома комсомола был создан отряд комсомольцев-добровольцев и направлен в г. Камышин на формирование.

Война докатилась до города Фролово 22 июля 1942 года. В 18 час. 05 мин. вражеская авиация обрушила тысячи авиабомб на город. В тот день погибло много жителей, в том числе и мой отец, Иван Устинович Малинин, находившийся в тот момент на работе в депо. С этого времени немцы систематически бомбили и обстреливали желез­нодорожный узел станции Арчеда, ведь фронт от города находился всего в 30 километрах. Так что путь мы восстанавливали все время под бом­бежками.

На бюро райкома партии было принято реше­ние о создании подпольной сети сопротивления на случай занятия города немцами. Я стал одним из руководителей подполья. В короткий срок нами были разработаны схемы связи, явки, пароли... Во второй половине сентября 1942 года в целях бесперебойного обеспечения движения воин­ских эшелонов на базе Арчединского отделения было сформировано военно-эксплуатационное отделение - ВЭО № 122, которое действовало на участке Поворино-Сталинград.

Через некото­рое время я был назначен на должность началь­ника отдела кадров ВЭО № 122. Работать при­ходилось день и ночь, и главной задачей кадро­вой политики была подготовка новых работни­ков массовых профессий для замещения ушед­ших на фронт товарищей. Были организованы курсы по подготовке стрелочников, сцепщиков вагонов, дежурных по станции. Принятые меры позволили быстро укомплектовать штат на реша­ющих станциях - Филоново Себряково, Арчеда, Качалино. Время было тяжелое, но люди с досто­инством переносили невзгоды. Все силы и знания отдавались труду. Примеры мужества и стойкости явили многие тру­женики станции - это диспетчеры И.Ф. Сизов, Е.С. Колосс, машинисты Евстигнеевы, путейцы Ф.А. Зайцев, В.М. Сорокин, дежурный по станции Н.И. Олейников и другие. Все они обеспечивали пропуск поездов к Сталинграду. Большое число железнодорожников за успешное обеспечение воинских перевозок было награждено правитель­ственными наградами.

После разгрома немцев под Сталинградом я был переведен на работу в управление вновь созданной Сталинградской дороги на должность помощника начальника службы движения.

 

МурадянИраида Борисовна Мурадян

Начала свой боевой путь с первых дней войны. Уже в июне 1941 года нас мобилизовали в армию. Наша медицинская часть располагалась в центре Сталинграда, там, где сейчас площадь и железно­дорожные кассы. К нам привозили раненых солда­тиков, и мы их мыли, ухаживали за ними, перевязы­вали. Работа была тяжелая, непосильная для моло­дых девчат, но мы ее выполняли и не знали тогда, что все самое трудное и страшное нас ждет впе­реди.

Потом я воевала на 1 -м Украинском фронте в составе санитарного поезда. Вот здесь и пришлось увидеть безмерные человеческие страдания и смерть. Наш санитарный поезд вывозил раненых с пере­довой. Пришлось побывать везде: и на Кавказе, и в Сибири. Мне еще повезло, что меня не ранило ни разу. Но горько было хоронить боевых подруг. В 1944 году я закончила боевой путь в Польше.

 

  

Борис Петрович Петров

Курс молодого бойца в Татищево прошел быстро, теории учиться было некогда, все позна­валось на практике. Через пару месяцев моло­дых бойцов погрузили в эшелоны и направили на Сталинградский фронт в 45-ю танковую брига­ду, которая входила в 4-ю танковую армию.

Поначалу наши войска отступали, фашисты отчаянно рвались к Волге и беспощадно бомби­ли близлежащие села. Налеты вражеской авиации повторялись днем и ночью по два, а то и три раза.

Наша бригада стояла в обороне, мы готови­лись к наступлению, которое командование наме­тило на конец ноября. Приказ Сталина "Ни шагу назад!" свято выполняли. И хотя в оборонительных сражениях тяжело, бойцы были настроены на победу. Боевой дух войска на войне - это главное.

 

БоженкоАнатолий Иванович Боженко

С 1939 года я работал в вагонном депо ВЧД-2 на станции Покровск Рязано-Уральской железной дороги (ныне - Приволжской железной дороги).

В сентябре 1941 года мы всей бригадой ушли на фронт добровольцами.

Я воевал в составе 118-го полка 37-й дивизии 62-й армии под командованием В. И. Чуйкова. В июле 1942 года на реке Дон, у станиц, мы заня­ли боевую позицию. Нашей главной задачей было не допустить врага к подступам Сталинграда. 13 августа нас перекинули в Сталинград. Там шли ожесточенные бои. Мы заняли оборону у трактор­ного завода. В очередном бою, 15 октября 1942 года, меня ранило. В ноябре я вышел из госпита­ля и вернулся в боевой строй в свою часть. Бои за Сталинград продолжались до 2 февраля 1943 года. Город был освобожден. В марте 1943 года мы вышли на Гумрак. Вернулся я с фронта в мае 1946 года.

Имею боевые награды: орден Отечественной войны I степени, орден Красной Звезды; медали "За оборону Сталинграда", "За освобождение Варшавы", "За взятие Берлина", медаль Жукова.

В июле 1946 года я вернулся на работу в ВЧД-4 (Анисовский узел) слесарем подвижно­го состава. С 1952 по 1956 год работал поезд­ным мастером, с июня 1956 года - осмотрщиком-автоматчиком. За свой труд был неоднократно награжден.

 

АлимоваИраида Никифоровна Алимова

Родилась я в ноябре 1927 года на ст. Лог Сталинградской области. В начале войны мы с родителями проживали на ст. Липки, где отец работал начальником станции. После очередной бомбежки наше жилье (в здании вокзала) сгорело. Мама со всем большим семейством из шестерых детей перебралась в Писаревку.

Вот тут в суровом 1942 году и началась моя тру­довая жизнь. Повсюду, как на фронте, так и в тылу, не хватало мужских рук, поэтому нам, подрост­кам, приходилось трудиться наравне со взрослыми. В свои четырнадцать лет я пошла работать в кол­хоз. Сначала приняли сторожем, потом доверили управляться на конюшне. Ох, и досталось же мне тогда! Табун численностью около 30 голов надо было вовремя и накормить, и напоить, и почи­стить. Приходилось самой ездить в поле за кор­мом для животных. Зима в том знаменательном году выдалась на славу. Сугробы - по пояс, пурга - света белого не видать. А забитые снегом, смерз­шиеся и спрессовавшиеся стога скошенной пше­ницы не хотели подчиняться детским рукам. Такая работа разве что мужской силе была под стать, а вот справлялись же!

По весне с рассветом уходили в поле пахать на быках, порой неделями жили на полевых станах. В свободное время участвовала в строительстве оборонительных сооружений - копали окопы, про­тивотанковые рвы.

Изредка со станции Липки к нам наведывался отец. От него мы узнавали о военных буднях желез­нодорожников на прифронтовой линии. Особенно мне запомнился один эпизод, рассказанный отцом. Через железнодорожную станцию Липки в направ­лении Сталинграда постоянно шли эшелоны с гру­зами военного назначения, которые часто подвер­гались бомбежкам. Однажды на станцию прибыл состав с танками, погруженными на открытые плат­формы. Вскоре поступили сведения о приближаю­щейся бомбежке узла. В то время на станции Липки было установлено двойное руководство - военное и гражданское. В целях безопасности и сохранности техники военные принимают решение: состав отогнать на перегон за пределы станции под при­крытие лесопосадки и начать разгрузку.

Освобождение танков вручную от проволоч­ных креплений к платформам и спуск их на землю по трапам заняло бы много времени и подвергло бы опасности людей и военную технику. И тогда отец, будучи начальником станции (гражданское руководство), предлагает уникальный способ, кото­рый в несколько раз сокращает время разгрузки. Танк заводится на платформе, на месте повора­чивается на несколько градусов, механически рвет проволочное крепление и, освободившись, съез­жает с платформы на землю. В дальнейшем воен­ные неоднократно использовали этот хитрый спо­соб разгрузки военной техники, а отцу по заслугам была вручена медаль "За оборону Сталинграда".

 

КаринВасилий Яковлевич Карин

На вагоно­ремонтном заводе города Тамбова я стал учеником слеса­ря по ремонту вагонов. Отучился восемь месяцев. По распределению нас, восьмерых человек, направили на Сталинградскую железную дорогу, на станцию Ачреда. Я работал в депо по ремон­ту платформ и двухосных вагонов, которые гото­вились для перевозки военных грузов. В 1942 году к Сталинграду продвигались немецкие вой­ска, бомбили тогда по нескольку раз в сутки. Немцы особенно следили за железной дорогой. Как только поезда приходили из Филоново, они, как по наводке, начинали бомбить. В основном поезда шли с военной техникой и снаряжением. Однажды, 21 января 1943 года, город бомби­ли немецкие самолеты. Все горело, люди бежа­ли кто куда, спасаясь от пожаров, а после бом­бежки тушили жилые дома и собирали все, что можно было сохранить для жизни. В этот день одна бомба попала в сборочный цех, но не взорвалась, только пробила крышу. Убило сле­саря, который попал под обломок крыши. Позже, когда под Сталинградом немца одолели, началась работа по восстановлению разрушенного железнодорожного хозяйства.

 

 

Виктор Иванович Батраков

В августе 1942 года мне пришлось вместе с отцом гнать небольшое стадо колхозных бычков на бойню в село Средняя Ахтуба для сдачи воин­ским частям Сталинградского фронта, ведь в это время наша местность была прифронтовой поло­сой. Среднеахтубинский район подвергался бом­бежкам, и жителей села попро­сили выехать подальше от прифронтовой полосы. В наших домах и школах разместились воинские части и госпитали. Приходилось нам с отцом возить продукты в госпиталь города Ленинска. Там я впер­вые увидел раненых, искалеченных войной крас­ноармейцев. Все они были участниками сражений под Сталинградом.

Помню, на территории нашего колхоза базиро­вались 2-3 военных аэродрома. Часто приходи­лось нам наблюдать воздушные бои. И как тяже­ло было видеть гибель своих, советских летчиков, а помочь мы им ничем не могли. Но пришла осень 1942 года, и на аэродромах появились новые самолеты конструктора Яковлева, которые стали безраздельными хозяевами неба.

Так до конца войны и работали мы вместе со взрослыми. Поднимались рано по утру - заго­тавливали корма в зиму для скота, убирали хлеб, возили зерно на заготовительные пункты. Трудно нам было, но мы были рады тому, что делаем полезное и нужное дело для колхоза, страны, для победы Красной Армии.

 

РомановаПрасковья Константиновна Романова

С 1 сентября 1942 года нас, подростков и моло­дых женщин, мобилизовали на рытье траншей, и только ночью - днем было небезопасно, налетали самолеты и бомбили.

Военным советом и штабом Сталинградского фронта было принято решение выселить жителей за Волгу - ожидался сильный бой на подступах к Сталинграду с юга.

Возвратились в райгород 31 января 1943 года. А в мае я, получив паспорт (мне было 16 с поло­виной лет), и, приехав в город Сталинград, поступи­ла на работу на станцию Сарепта Сталинградской железной дороги.

 

 

 

ЯстребоваНадежда Ивановна Ястребова

Хочу рассказать о том времени, когда нача­лась война. Я работала на станции Карповская Сталинградской железной дороги. Нас, молодых людей, послали рыть окопы в село Песковатка, к Дону. Я пробыла там месяц. Вернувшись, опять пошла работать на свое место весовщицей, под­меняла билетного кассира. Мне исполнилось всего восемнадцать лет, я была комсомолкой.

Когда пришли немцы, хотели заставить нас работать у них в госпитале, но никто к ним не пошел. Тогда нас, восемь человек, забрали, посадили в товарный вагон и повезли до стан­ции Белая Калитва. Там продержали дня четыре, потом повезли на станцию Ясиноватая, поместили в казарме с такими же людьми, как и мы. Это был Сталинградский концлагерь. Держали за колю­чей проволокой, под охраной водили работать на железнодорожную линию. Там я пробыла один­надцать месяцев.

Однажды нас стали грузить в вагоны, чтобы увез­ти в Германию. Нам вдвоем с подружкой удалось убежать. Нас приютили местные жители. Прятались у них почти месяц.

После прихода нашей армии мы оказались у партизан. Командир выдал нам справки о том, что мы находились в Сталинградском концлагере, уклонились от эвакуации в Германию. Я вернулась домой. Мои родственники уже не надеялись, что увидят меня. Опять пошла работать на свою стан­цию весовщицей. Мы были уже в тылу, когда нем­цев разгромили под Сталинградом.

 

КиселевВасилий Васильевич Киселев

Хорошо помню, как меня призвали. 25 дека­бря 1942 года мне прислали повестку с тре­бованием явиться в военкомат, имея при себе два комплекта белья и питание на три дня. Отправился в военкомат. Здесь нас всех поса­дили в машины и повезли в Астрахань на сбор­ный пункт. Прошли санобработку, баню, полу­чили обмундирование. Нас разбили на коман­ды, начались занятия. Длились они недолго. 14 января всех подняли по тревоге, посадили в эшелон. И "зеленая улица" - сначала до стан­ции Саратов-2, затем к Сталинграду. 22 января каждому выдали оружие и передали нас 190-му стрелковому полку. Здесь я и получил пер­вое боевое крещение - с ранением обеих ног, обморожением и ампутацией пальцев на левой ноге. После госпиталя и до конца войны воевал в 46-м стрелковом полку и 32-й механизированной бригаде.

 

 

 

ЗахароваТаисия Макаровна Захарова

С начала 1943 года работала в должности бригадира чистильщиков цистерн, потом-мастером колесного цеха.

После освобождения Сталинграда приходилось заменять поездного мастера в санитарном поез­де. 5 февраля 1943 года я была в Сталинграде, чтобы забрать наших, оставшихся в живых, пленных. Тропинка была проложена по замерзшим трупам. Подогнали санитарную машину, плен­ных отмыли, одели в чистую одежду, и санитарный поезд пошел на восток. По пути умерших снимали с поезда. Так образовалось братское кладбище на станции Урбах. Сейчас за ним ухаживают ветераны и школьники этой станции.

 

 

 

КрючковАлександр Петрович Крючков

Я воевал на Северо-Западном, Сталинградском, 3-м Белорусском фронтах.

После весенних боев в 1942 году на Северо-Западном фронте под Старой Руссой нашу кур­сантскую бригаду из-за больших потерь личного состава направили на пополнение в район горо­да Ковров, где стали формировать 299-ю стрелковую дивизию. После пополнения и вооружения эту дивизию и 66-ю армию направили летом 1942 года железнодорожным транспортом в район Сталинграда, где разворачивались бои.

Не доезжая до Камышина, нас высадили из ваго­нов, и мы пошли пешком в сторону Сталинграда. В конце августа пришли на свой участок фронта и сразу вступили в бой. Я, как командир орудия - 82-миллиметрового миномета, занял огневую позицию и по приказанию командира открыл прицель­ный огонь. Огонь по врагу открыла и вся миномет­ная батарея, состоящая из четырех орудий. Так мы простояли около полумесяца, затем нас перевели на другой участок. Здесь мы вели прицельный огонь по скоплениям немцев в балке. Противник засек нашу батарею и открыл ответный огонь. Во время обстрела я был тяжело ранен в левую ногу и не мог самостоятельно передвигаться. Нас, ране­ных, направили в медсанбат, а оттуда в госпиталь в город Камышин. Затем эвакуировали пароходом в город Горький, где я лечился три месяца. Меня признали годным к нестроевой службе.

 

ГерасимоваАнастасия Ивановна Герасимова

В самые тяжелые для нашей страны годы с 1941-го по 1945-й - работала в ВЧД-6 на станции Саратов-II осмотрщиком-автоматчи­ком. Работали по графику: сутки на работе, сутки дома. Поезда шли на Сталинград один за другим.

Везли военную технику, продовольствие, цистер­ны с горючим. Ежедневно ночью объявлялась тре­вога, во время которой мы гасили свет в конторке, не включали фонари. Прятались в бомбоубежи­ще недалеко от составов: в любую минуту могли объявить о подготовке поезда к отправлению, а за задержки наказывали строго. Звучали звуковые сигналы, по небу двигались лучи прожекто­ров, ищущих вражеские самолеты. Когда объект попадал в луч света, его обстреливали из зениток, которые находились во многих местах Саратова и вдоль Волги. Берегли мост через Волгу. Сверху летели металлические осколки, бряцали о соста­вы. Однажды бомба упала в четырехосный вагон с папиросной бумагой, и всю станцию, как снегом, покрыли белые квадратики из папиросной бумаги-заготовки для сигарет. Часто отправляли поезда с пленными из Сталин­града.

Когда закончилась битва за Сталинград, оттуда последовали поезда с ранеными русскими солдатами.

 

РомашевПавел Петрович Ромашов

Наш дивизион был направлен на Донской фронт, в район станции Клецкая. В начале ноя­бря 1942 года я принял боевое крещение. Немцы нас встретили беспрерывными бомбежками. Ежедневно над станцией кружилось до 50 самолетов - немецких, румынских или итальянских. Так продолжалось до 19 ноября, когда на малень­кой площади вокруг нас разместили большое количество незнакомой военной техники. Рано утром началась артиллерийская подготовка: пушки грохотали часа два-три. А затем первый залп сделали "катюши". После артподготовки началось наступление Красной Армии. А 23 ноя­бря было завершено окружение немецких войск под Сталинградом.

Кольцо окружения сужалось, несмотря на отча­янное сопротивление противника. 2 февраля 1943 года немецкая армия под командованием генера­ла Паулюса капитулировала. Была разгромле­на последняя из 330 тысяч фашистских группировок. Все наши дивизионные полки и другие части были удостоены высокого звания гвардейских, а личный состав награжден медалью "За оборо­ну Сталинграда".

 

КулиничНиколай Павлович Кулинич

В моей памяти остались первые дни восстановления разрушенного фашиста­ми паровозного депо станции Синельниково-I бывшей Сталинградской железной дороги, в котором я принимал непосред­ственное участие.

Сразу после освобождения нашей ар­мией города, в сентябре 1943 года, я с товарищами пошел в паровозное депо с просьбой принять нас на работу. Приняли только меня, потому что я в то время был старше других моих товарищей. Прием на работу был условным, и меня предупредили, что до исполнения 15 лет я буду работать без оформления. Когда меня привели к бригадиру восстановительной бригады и сказали, что вручают ему еще одну дополнительную рабочую силу, то он только руками развел. Таких "условников" у него было уже двое, я стал третьим. Когда я пришел с бригадиром на место работы, то моему взору открылась страшная картина разрушения. Депо было ве­ерного типа с поворотным кругом. Этот круг и две секции были взорваны, а третья секция сгорела полностью, остались только стены. Вот такой "мощной" бригаде, где были инвалиды, стари­ки и трое мальчишек, предстояло разбирать завалы и начать вос­становление. Я трудился в этой бригаде на дожде и холоде до ис­полнения 15 лет, т.е. до января 1944 г. За работу нас, мальчишек, только кормили.

С января 1944 года я был уже оформлен по всем правилам на должность ученика электромонтера и получил первую зарпла­ту. В июле этого года стал работать самостоятельно и вел мон­тажные работы в восстанавливаемом депо.

 

ЩедринВасилий Григорьевич Щедрин

Медаль "За отвагу" — символ мужества. На сталинградской земле у Вечного огня в скорбном молчании застыли бывшие воины Сталинградской битвы. На юбилейную дату многие из них приехали издалека, чтобы поклониться праху своих боевых то­варищей. Среди ветеранов у Вечного огня был и я — красноармеец-разведчик 38-й мотострелковой брига­ды, которая в составе 64-й Ленинградской армии прошла слав­ный путь от стен Сталинграда до Праги. 2 февраля 1943 г. в Ста­линграде прозвучал последний выстрел, возвестивший всему ми­ру об окончании величайшей в военной истории битвы на Волге.

Все дальше годы Великой Отечественной войны, стираются из памяти подробности ожесточенных боев и лица боевых това­рищей и друзей, но некоторые фронтовые эпизоды не забыва­ются никогда. Декабрьской ночью группа разведчиков направи­лась на передовую немцев. Мне и моим товарищам было дано задание разбросать на передовой агитационные листовки, за­сечь огневые точки и захватить "языка". После длительных по­исков мы обнаружили минометную огневую точку с двумя "фрицами".

Дружно всей командой мы набросились на них, связали и по­тащили к своим, предварительно подорвав огневую точку. Этим мы обнаружили себя и попали под пулеметный огонь. При отхо­де я был ранен.

За успешное выполнение задания я был награжден медалью "За отвагу". Потом были и другие награды, но медаль "За отва­гу" — самая ценная, как символ мужества и героизма защитников славного города, героя. Подвиг их бессмертен.

screenRenderTime=3